Нет. Не о сценах грезили поэты!
О пяди русской трепетной земли,
Которую спасая наши деды,
В жару, в метель, в мороз, в дождь, слякоть шли.

О милом уголке страны великой,
Где каждый рос мальцом, взрослел, мужал.
О городе, селе с малиной дикой,
Где с материнским молоком стяжал
Любовь к Отчизне.
Жить в тоске по дому
Случалось коль нам от него вдали,
Не значит, что поймём тоску другого.
Других... Тех, за него кто полегли.

Смерть принимали за клочок России,
Что виделся в коротких, чутких снах.
Иль наяву. О дочери, о сыне
Когда читали в треугольных письмецах.

Но кто-то выжил, сохранён был Богом
О леденящих душу чёрных днях
Высоким и прочувствованным слогом
Поведать нам. О подвигах.
Врагах,
Которых опрокинуть было сложно
С их ненавистью, плещущей чрез край,
С их жаждой победить великороссов,
На землях их себе устроив рай.

Тех строк исповедальных вдохновенье
Черпал поэт под канонадный вой,
Когда фашисты в диком исступленье
Рвались за земли, им чужие, в бой.

В концлагерях под пыткой в осознанье
Зловещего и скорого конца...
Огрызками карандашей писали
В надежде: "Стих мой обретёт певца".

На всех дорогах сельских, бесконечных
Черпали вдохновенье мужики,
Где их встречали плачущие дети,
Пожухлые от горя старики.

Когда бойцов от чистоты сердечной
До переправы проводив реки,
Их ограждали путь Крестом превечным
Слабеющей от голода руки.

Влияньем строк стихов проникновенных
Все, память в ком жива, мы сплочены.
Пусть нас сопровождают неизменно
Поэты наши — плоть и кровь войны!

О тех, кто не встретил победной весны,
Погиб в дни сражений в полях кто, в окопах;
О тех, партизанил кто, из-под полы
Листовки разбрасывал, сгинул в болотах;

Кто сутками жил на заводах, трудясь,
Теряя сознанье от голода, стресса;
О женщинах, что вспомнив Бога, молясь,
Мечтали, что будет повержен агрессор;

Кто жизнью своей рисковал,
чтоб спасти
Другого, что позже от ран исцелился,
Мы память хранить будем вечно, бойцы,
Как мир бы, друзья наши, не изменился.

О тех, кто от голода умер в войну
В домах обескровленных в дни лютой стужи,
В промёрзших бараках, в землянках, в плену...
О выживших в этом аду, помним тоже.

Услыхала мысль: «Если пишешь стихи, значит, ты сумасшедший".
Фантазии на тему. Да простят меня великие. И вы, авторы.

Ты, Пушкин, был дурак и сумасшедший.
Блок, Бунин, Карамзин и Пастернак.
И каждый тот, безвременно ушедший,
На ком природа свой товарный знак
Поставила, гордясь его деяньем,
Чей сохранён талант не на века,
А на тысячелетья в мирозданье,
Чтоб любоваться им издалека.

То не мое, - простишь мне, изреченье?-
То просто новомодное теченье.
Ведь за окном уж 21 век.
Отсталый ты, Сергеич, человек!

Обещала вчера одному болящему поднять настроение. Попробую?

Не каждый след оставит на Земле.
Увы, не каждый. Далеко не каждый.
А мне б хотелось… На него «извне»
Взглянула бы лет через сто однажды.

Ну? Что с ним? Уничтожен, занесен
Он? Пылью вековой покрыт? Следами?
Иль слепок снят с него и водружён
На пьедестал? И я осталась с вами,
Потомки, хоть на эту сотню лет?
Возможно ли? Вот это достиженье!

— «О чём ты, дочь? Давно остыл обед?»
Эх, занесло ж меня воображенье!

Проговорили до утра, пора прощаться.
Когда увидимся, сестра? Быть может статься
Немало вёсен пролетит и зим неспешных,
Когда мы встретимся опять на этой грешной,
Что дарит радость редких встреч, часы свиданий,
Что нам приносит боль разлук и расставаний.

Воспоминаний сладкий сон – подруга детства,
Когда ты снова прилетишь и по соседству
Со мною сядешь мою исповедь послушать
И рассказать, о том, что гложет твою душу?

Лети, сестра! Три тыщи вёрст и окна дома,
Где ты живёшь, тебя огнями встретят снова.
Ночь задушевных слов, бесед
Прошла. Рассеялась как дым…
Ты прилетай еще. Я жду. Поговорим.
Май 2001 года.
* * *
Вот ты и прилетела. Прилетала.
Всего лишь на день иль точней на миг.
Гул той машины, что тебя умчала
Опять за горизонт, давно затих.
И снова из далёкого далёка
Я буду писем ждать, тепло храня,
Что подарила ты мне, кареока,
Здесь не пробыв, практически, и дня.

Мой слух ласкают песнопенья Церкви,
Вселяя в меня радость и покой.
Что было близко, всё пред ними меркнет.
Я избегаю музыки иной.

Простор широких русских песен дольных
Не вдохновляет. Нет. А хороши!
Мне по сердцу лишь что не отвлекает
От сосредоточения души.

Усталость. Вера. Не определима
Та грань, за коей ищешь тишины:
Дыханья гор, подруги молчаливой,
Волны, небес, лесов голубизны;

Уединенья с щедрою природой;
Любого храма сень и благодать,
Где вера в Истину, где обретенье Бога,
Где льётся песня ангелов опять.

Мой шаток мост. Иду и падаю.
Вновь поднимаюсь и встаю.
Бывает, новый день не радует,
Когда стою я на краю:
«А вдруг не будет мне дозволено
В грехах покаяться своих,
И вместе с ними «упокоена»
Уйду, с собой забравши их?»

И в то же время с упованием
Благодарю Царя Небес
За то, что я еще в сознании,
Что сердце бьется. Светел лес,
Что за окном чредою тянется,
И я любуюсь им пока.
Дойду ль? Как сложится. Как станется.
Нет? Посмотрю издалека.

Я решил у Мишки с Гришкой
Как-то яблоки отнять.
Воспротивились мальчишки:
Ну, меня мутузить, мять.

Шёл домой я с синяками.
Пусто в сумке у меня.
7 румяных красных яблок
Съела братьев тех семья.

Почему у братьев яблок
Сколько было, столько есть?
Сколько в результате драки
Мне досталось яблок съесть?

Обсуди эту ситуацию со взрослыми. Что в ней хорошо, что дурно? Как никогда не стоит поступать? Почему? К чему это может привести? Ответь на поставленный в задачке вопрос, назвав число.

Число «0» - пустое место.
Цифра схожа с буквой «О».
Прибавляй «0», отнимай «0»,
НЕ изменишь НИЧЕГО.
Мы к «0» прибавим «5» (0 + 5 = 5),
Пять получится опять.
Мы к «6» прибавим «0»
(6 + 0 = 6),
Снова будет «6». «Позволь, -
Ты меня вдруг спросишь строго:
«Мне хотелось бы понять,
Что получится, когда мне
«0» захочется отнять?»

Думай, друг мой, не спеши.
Ту загадку разреши.

На тарелке ярко-красных
Яблок целых 8 штук.
Жду гостей. Желаю нынче
Угостить своих подруг.
Но мне задал брат задачку:
Сколько яблок можно взять,
8 - _ = 8
Чтоб осталось на тарелке
8 яблочек опять?

Ответь на этот вопрос. Ответ обоснуй. Докажи.
Число «0» – пустое место.
Цифра схожа с буквой «О».
Прибавляй «0», отнимай «0»,
НЕ ИЗМЕНИШЬ НИ - ЧЕ - ГО!

Число «0» – пустое место.
Тишина стоит вокруг...
Не пришёл со мной на встречу
Даже закадычный друг.

Стол пустой. Пустые руки.
В чашке, в миске пустота.
Во дворе, – как жить в той скуке? –
Нет собаки, нет кота.
Некого погладить даже.
Некого и угостить.
Обнаружилась пропажа.
Как с пропажей этой быть?

Яблок «0» сорвал я с ветки.
Значит, яблок я не рвал.
«0» груш Фёдор взял с тарелки.
Значит, Федя груш не брал.

Пели за окном «0» птичек,
Значит, там никто не пел?
Прилетели «0» синичек?
Жаль. Никто не прилетел...

Число «0» – пустое место.
Тишина вокруг стоит,
Потому что «0» мальчишек
Веселится и шумит.

Ничего не понимаю. Сказано, что мальчишки веселятся и шумят. Откуда же тогда взялась тишина? Ответь.

Воскресный день был солнечным и ярким.
Он словно бы дарил прощальный, долгий вздох
Тем, кто не знал ещё, что самолёты танки,
Страну штурмуя, рвутся на восток.

Что небо над родной землёй покрылось
Бомбардировщиков ревущей пеленой.
Сердца тех, содрогнулся кто от взрывов,
Уже не бьются по причине той...

Что кто-то не успев проснуться, — слышишь? —
Понять, откуда дрожь в стенАх домов,
В миг взорван, умерщвлён,
Своей раздавлен крышей —
Массированным птиц стальных губительным огнём.

Им увидать рассвета не случилось
В тот летний длинный долгожданный день,
Где росы, почерневшие от пепла,
Не радовали русских деревень.

В то утро в них не смог, не отражался
Восход, играя солнечным лучом.
Лишь чернь небес... И мрак войны остался
В памяти рос, людей,
в огне кто выжил том.

Остаться вновь наедине с собою —
Умыться солнцем ласковым весною!
В морях багряных нового заката
Купаться вместе с росною травою.

Остаться вновь наедине с собою —
Навстречу небу по лугу босою
Помчаться, раздвигая выси, дали,
Познать то, что другие не видали.

Обвить себя зелёною косою,
Сплетённой из ветвей берёз тобою,
Поэт весенний искренний Есенин,
Оставшийся любви России верен;

Иль прикоснувшись ко стволу, вдруг закружиться
Вместе с Землёй в веках на карусели,
Или взлетать испуганною птицей
Ввысь на сплетённых из зелёных качелях.

Даже розы плачут от любви,
Когда, — слышишь? — нет тебя со мною.
Когда я не знаю, где же ты?
Может быть, любуешься другою?

Бросив пылкий, дерзкий властный взгляд,
Кто-то соблазнит тебя, мой милый.
Позабыв наш свадебный обряд,
Станешь ты пред кем-то хвастать силой.

Даже розы, даже розы плачут,
Дорогой мой, — слышишь, знаешь ты? —
Когда нет тебя со мною рядом.
Даже эти гордые цветы.

Нет, не походя они роняют слезы,
А, страдая, от любви рыдают.
И о том, чтобы промчались грозы,
В тишине садов своих мечтают.

Снится им, что нежные объятья
Дарит только мне любезный друг.
Лишь на мне расстёгивает платье
Мною обожаемый супруг.

Куда спешат года? Ответь.
Волос твоих кудрявых медь
Уж отзвенела. Тишиной
Волнует волос твой седой.
И голос звонок стал не так.
Быть может, это – пыль, пустяк?
Имеет, в сущности, значенье,
Как прозвучит стихотворенье:
Из уст младых или не очень
О том, что наступила осень,
О том, что просинь в небесах,
О том, что жизнь прекрасна? Ах!
Как хочется побольше сил,
Чтоб день наш более вместил
В себя полезных, добрых дел,
Чтобы в делах не оробел,
Твоя чтоб вера в человека
Жила от века и до века.

Чтоб на прощание сказал:
«Я слишком многое познал:
Любовь, предательство, измену.
Восторг. И пылкость. И обман.
Но верю в честность и победу,
Заканчивая свой роман
С тобою, жизнь. Своей судьбою.
Не расставляя запятых,
Поставив точку. Только двое
Нас. Ты и я… Без понятых»

Презрели все каноны языка?
Опошлили его и осквернили?
Порой возникнет он издалека,
И удивишься. Не узнаешь: «Ты ли?»
Изгажен он. Изрядно искажён
Словесной грязью.
Этой грустной мыслью
Не раз я прямо в сердце поражён
И без неё наш день уже не мыслю.

Ответьте. Вы когда-нибудь любили
Нежнейший отблеск утренней зари
На влажных лепестках цветов? Забыли?
Забыли, как внимали вы: «Смотри!
Проникнись этим чудом незабвенным
То долгим, то порой почти мгновенным.
Склонись. Склонись в поклоне перед ним.
Возможно ли не восхититься им?»

Любуясь сим созданием природы,
Что нам приносит радость и покой,
На новом языке споешь ли оды
Дарящим наслажденье нам с тобой?
Сумеешь? Нет? Им передать томленье
Тех запахов, что дарят нам цветы,
Их трепетное нежное волненье,
Когда любимой преподносишь ты
Букет очаровательных фиалок
Иль пламя гордых и смущённых роз?
Цветок любой, будь скромен он иль ярок, —
Напоминанье долгожданных грёз.

Когда в саду, в лесу, в широком поле
Их лепестки трепещут на ветру,
Когда свободно радостно на воле
Они проснутся рано поутру,
Им улыбнись и подбери слова
Такие, чтобы блеск их отразить,
Чтобы у них кружилась голова,
А нам хотелось всех вокруг любить.
Прильни к ним. И смочив лицо росою,
Испив ее, как в детстве пить привык,
Вновь вспомни, как красив, хорош собою
Великий и могучий наш язык!

Патриоты страны. Не шинели на вас, не мундиры.
Вы при галстуках в ярких,
Кричащих порой пиджаках.
Но не менее ценен
Ваш вклад в укрепление мира,
Что набатом звучит
В чётких ритмах и мощных строках.

Ваши руки натружены.
Голос силен, многозвучен.
Вы как будто явились
Исполнить вселенский наказ.
Патриоты Земли!
Научите всех, кто не научен,
Жить по совести, чести.
Отдайте, – прошу вас, – приказ!

Весна 2010 года

Подвиг молодогвардейцев
с детства в памяти храню.
Почему о них не пишут?
Почему о тех не слышим,
кто был явлен нам примером,
жизнь кто, молодость свою
на такие истязанья променял,
что стынет кровь,
узнаёшь когда про подвиг их,
про преданность, любовь?
Кто в годину испытаний
волю в жёсткий сжав кулак,
свято верил, уничтожен
и раздавлен будет враг!

"Жить мечталось... Жаль, погибнем. Отомстим хотя б живой
непоколебимой силой
одержимой своре злой.
Пусть узнают — не сдаёмся!
Наша ненависть к фашизму,
что решил стереть нас с карты, уничтожить, оптимизма
придаёт нам. Веры в дух наш,
что позволит устоять
и пройдя чрез все страданья,
с честью смерть свою принять."

Кто придумал из программы школьной книгу исключить,
подвиг юности воспевшую, забросить, позабыть?
Небрежением, забвеньем
оскорбить те имена,
пронести что чрез столетья
должно, помнить их всегда?
Тех мальчишек и девчушек,
жертв нацистских палачей,
чья любовь к стране, к Отчизне стала солнца горячей!

Изнемогшие от боли,
не дожив до двадцати,
насмерть пред врагом стояли, честь свою так берегли!
Пыток лютых, беспощадных
стойко выдержали столь!
Не поверить. Не понять нам: вынести как эту боль?

Жутко, страшно их терзали,
руки, ноги им ломали.
Изуродованы лица.
Не узнать, где чьи тела.
Прежде, чем их хоронили,
по вещам опознавали...
И увидели: у многих
на спине горит звезда...

Юность мужеством, отвагой, смелой дерзостью своей,
волей, доблестью, терпеньем потрясала дикарей,
что от стен пришли Рейхстага, заявились, не спросясь,
истязая, умерщвляя всех,
кому чужда их власть.
Расширялась в них безмерно возрастающая злость...
Не дано сломить ей было молодую нашу кость!

Претерпели не за славу.
Жизнь отдали за любовь!
За советскую державу,
чтоб торжествовала вновь.
Не пропала, не погибла
под фашистским каблуком.
Сгинул нелюдь кровожадный
чтоб. Покой вернулся в дом.

Не пойму. О них забыли через восемьдесят лет?
Свято верю. Они ныне там,
где Свет. Фаворский Свет!

Комсомольцы. Знать, неверы... Вряд все были крещены.
Может быть, чтоб имя Божье
не воззвали в мук тех дни?
Просьб не мог Господь не слышать, игнорировать мольбы.
Может, Сам крестил их свыше
в час их пыток на крови?

Юным. А. А. Фадеев. Книга "Молодая гвардия". 1946 год
С. А. Герасимов. Фильм "Молодая гвардия". 1948 год

Последних встреч укор, последние свиданья
Осеннему подобны увяданью,
Когда желтеют, багровеют листья,
Художник-осень сбрасывает кистью
Их в лужи чистые прозрачные, как слёзы;

Когда давно уж отгремели грозы
И боле не вернутся оттого,
Что просто нет на свете ничего,
Что может вдохновить их разразиться,
Дождём весёлым радостным пролиться.

Всё замерло. Вкруг тихо и спокойно.
Птиц улетевших след простыл.
В тиши
Лес гол и пуст. Всё чисто в нём, достойно.
Нигде нет ни одной живой души.

А те, что есть, те тронуты знаменьем.
Глаза отводят в сторону, молчат.
Но молча очень громко с сожаленьем:
"Не расставайтесь! Слышите?" — кричат.

Но между ними что-то надломилось.
Пропал, ослаб любовный прежний пыл.
На поиски его они давно б пустились,
Когда бы он не наважденьем был...

Неискушённые в любви,
Себя в ночи не искушайте.
В компаниях ветреных друзей
Нелепостей не совершайте.

Настанет время. День придёт.
Соединитесь в мирозданье.
Гимн Гименей вам пропоёт
Про чувств осознанность, желаний.

"Цветы — остатки рая на земле". Святой праведный Иоанн Кронштадтский
Цветы — остатки, отголоски рая, куда не всем попасть нам суждено.
Не оттого ль с волненьем замирая,
распахиваю настежь в сад окно,
что знаю, мне осталось много меньше,
чем прожито. Вдруг не успею я
налюбоваться новой трелью, песней,
тревожащего душу соловья.

Поёт... На ветке яблони, цветами усыпанной весенним майским днём,
вальсирующей часто вечерами, укрывшей землю розовым дождём.

Цветы — остатки рая на земле.
Тюльпаны, маки, ирисы и розы настолько хороши, что дарят мне,
всем нам восторг любви и счастья слёзы.
От счастья плакать лучше,
чем от бед.
От радости — приятней,
чем от боли.
Цветы, остатки рая на земле, укройте от сумы, тюрьмы и горя.

Сыну моего покойного друга, регенту церковного хора Александру Грандицкому.

Ваши глаза поразили меня чистотой.
Свет в них особый сияет.
Небесный, живой.

Где того света истоки?
Признайтесь скорей.

Больше б на свете
с такими глазами людей!
1996-97 г. г.

Моей подруге Марунич Елизавете

Благодарю за то, что ты живёшь.
За то, что мы плечом к плечу с тобою.
За то, что между нами грязь и ложь не пробегут и тайною тропою
не проскользнут, не спрячутся
в кустах,
чтоб отсидеться до поры до срока.

Жаль, не смогу. Прославила б в веках
друзей, что из-за пазухи у Бога.

Я торжествую. Я горжусь тобой. Достойна ли таких людей? Не знаю.
Подруг из тех, кто вверен мне судьбой,
я по законам чести выбираю.

К картинам Вильяма Бугро (Бугеро, Бужеро)
Восторг, азарт, экспрессия, движенье —
сонм купидонов кружится гурьбой.
И в сень любви, не слыша возражений,
пытается всех дев забрать с собой.
То там, то тут колчаны, луки, стрелы;
головок ветреных кудрявых
вьется рой
тех, кто вперёд отчаянно и смело
бросается сердца пронзить.
Герой
из них чуть ли не каждый.
Свои жертвы они подстерегают на бегу:
в полях, в лесах, в домах.
Они, как ветры.
Настигнут у реки на берегу.
То здесь, то там на ушко купидоны
нашёптывают нежные слова.
Речами сладкими умело опоённый,
им не поддастся слушатель едва.
Блаженству им обещанному девы,
похоже, не желают уступать.
Проказников крылатых купидонов
стараются унять иль отогнать.

Тревожному сигналу пробужденья
в груди их незнакомых пылких чувств
должны они, пожалуй, вдохновенью,
с коим слова любви слетают с уст
лукавых чудных ветреных мальчишек
с копной тугих младенческих кудрей,
что никого кроме себя не слыша,
пройдут сквозь щели окон и дверей.
Милы, очаровательны смешливы не стрелами, улыбками сразят.
Не устояв пред ними, станешь ли счастливым?
Или твой навсегда потухнет взгляд?

К работе Леонардо да Винчи "Рисунок мужской головы" 1504-1505 годы
В нём демоническая сила,
что сотрясает существо.
Каб рассмотреть дано мне было
и сущность передать его...

По виду щуплый и ущербный,
к тому ж по возрасту старик,
мне мнится, разорвал вселенную,
издав призывный мощный крик.

Не крик, быть может, рык звериный,
что болью вытек из раба,
сломала что и позабыла,
и позабросила судьба.

Кудрей стремительный полёт,
что у виска парят игриво,
смущенный взгляд,
очерчен рот — уста, что сомкнуты... О, диво!
О, диво. Чудо из чудес —
редчайшей прелести дыханье!
Возможно ль, чтоб таких невест
коснулось тленье? В мирозданье
несправедливость? Бог, прости.
Иль мне не заслужить блаженства,
или в сознанье умести:
"Погибнет даже совершенство".

Она — пред нами...
Мы — пред ней
в плену её очарованья.
Она — вселенский соловей
иль легкий бриз, иль тень познанья
себя и нас. Её творца.
И нашего Творца отчасти...
Вновь созерцать и познавать
мир красоты — такое счастье!

О, Леда. Чистотой своей
ты в сердце, в душу проникаешь.
Насколько мы пленились ей,
осознаешь ли, дева? Знаешь?

Я не пойму. Иль ты грустна,
или любуешься собою?
Ты как виденье, как весна,
что оживляет всё. Иною
мир наполняя красотой,
сменив мороз на трепет мая,
и лёгкой призрачной рукой,
кудрями ласково играя.

Белой сиренью окна завешены. Белой сиренью.
Словно размыты или покрыты белою тенью.

Сад зачарованный спит, околдованный
белой печалью.
Я на вопрос твой серьёзный взволнованный не отвечаю.

Слух обострился, но взор затуманился
белой метелью.
Знаешь, давай мы до завтра расстанемся.
Встреча — под елью.

К картине Леонардо да Винчи "Анна с Марией и младенцем Христом."

В движении каждом лёгкость, нежность,
Благоговейная любовь.
Не торопливость, не поспешность
В стремлении приблизить вновь
К себе Дитя своё, а трепет
В лице, что излучает свет,
И бесконечное признанье
К Тому, Кто даст на всё ответ.

Мария с ласковой улыбкой
Еле заметной на устах,
Окутанною тайной зыбкой,
К младенцу тянется. В глазах

Столь материнского участья,
Сердечности и теплоты!
Столь исключительного счастья,
Что воздух вкруг, её черты
Подёрнуты прозрачной дымкой,
Чтоб оградить Дитя от нас.

Чтоб не настиг Христа-младенца
Недобрый взгляд и громкий глас.

К картинам Рафаэля Санти "Святое семейство" и "Святое семейство под дубом".

Мир замер. Все безмолствует вокруг.
Лишь ангельское слышно песнопенье.
А святость лиц, движенья губ и рук
Покой вселяют. Умиротворенье.

Предчувствие судеб не тяготит
Младенцев в материнской колыбели,
Хотя святой водой не окропит
Никто их из божественной купели.

Одуванчиковый цвет ярче солнышка.
Разгляди цветок, вглядись, моя жёнушка.
Сразу хвори все пройдут, в сердце праздничный салют
Сердце радостью зальёт всё до донышка.
Все болезни убегут, настроение
Станет лучше рядом с ним в дни весенние.
Расцветут в душе сады у молодушки
По весне да на любимой сторонушке.

Одуванчиковый цвет ярче солнышка.
Мы к цветам поближе сядем. На брёвнышко.
Запах с детства, что знаком, глубоко в себя вдохнём.
Что нам может помешать, когда мы с тобой вдвоём?

Красота, от них вокруг несусветная.
Кто сказал, они цветы неприметные?
Как горят! Как ослепляют сиянием!
Ароматным опьяняют молчанием.
Может, помнишь? По весне ребятишками,
Отложив в сторонку мяч, игры, книжки, мы
Мчались наперегонки к одуванчикам,
Чтоб сплести венки. Девчонки и мальчики.

Я венок сплету тебе, моя милая.
Обладает он невиданной силою.
Ты весной воспрянешь духом, подлечишься. Одуванчиковым цветом излечишься.
Одуванчиковый цвет ярче солнышка.
Полюбуйся на цветок, моя Золушка.
Не ищи лишних хлопот. На них не жалуйся.
Очаруйся красотой. Ей возрадуйся.

Для понимания, о чём идёт речь, рекомендую ознакомиться с двумя анонсами к данному стихотворению, размещёнными ранее.
Что жадность, зависть, злоба — алчность с людьми творит?
Поэт увидел. Взбешён. Явился. Он говорит.
Он мечет молнии, стрелы, громы — Зевс, Посейдон.
С ним черепа, с ним гробы знакомы. Приятель он
Всем обделённым, всем погребённым в земную твердь,
Всем непредсказанно осуждённым врагом на смерть.

Их многотысячной и бесконечной чреде галош;
Нашей земле, коей грудь вздымала людская дрожь
Полуживых их и умирающих под землёй,
На днях, что прежде была кормилицей им с тобой.
Он поклониться приехал людям, что в ней лежат,
Но ров разрыт тот, и свеж глубокий след от лопат.

Вкруг черепа вопят глазницами по степи
Тех, не успел кто пропеть другим о своей любви.
И задохнулись от ужаса он
и кто вместе с ним.
Можно ли жить так? Можно ль считать себя молодым?
Возможно ль петь, танцевать, разбросав по степи, как сор,
Кости детей, матерей, честь семьи своей, свой позор?

Челюсти вывернуть. Зубы навылет из черепов...
Может быть что-то страшнее подобных снов?
Воет поэт, задыхаясь в степной пыли.
Строки стенают: "Слышишь нас мир? Смотри! "
Вновь содрогнувшись от мощных поэта строф,
Вспомним, что в жизни превыше всего любовь.
Долг перед каждым, кто песнь не допел до конца.
Реквием в память им. Скорбь наша.
Наши сердца!

Вторя Андрею Протасову
"Каждому свое"
Стой! Не мчись так, поэт-оптовик!
Просто душу свою не растрачивай.
Баба ты, может, может, мужик,
Разом мысли свои не закачивай.
Дай немного другим осознать.
Дай читателю сосредоточиться....
Андрей Протасов СТИХИРУС. РУ
_______________________________
Что ж? Пожалуй, серьёзный совет.
Отвлекись. Вникни, в смысл.
По иному
Погляди на себя. Отключи интернет,
Если хочешь кому-то другому

Предложить, страстно рвётся что из-под пера,
Брызжет искрами снова и снова,
Словно ливень, который случился вчера,
Для земли что и жизнь, и основа.
Не части. Подожди. Придержи лошадей.
Свой поток устремлений, желаний,
Чтобы снова увидели строки твои,
Словно центры они мирозданий.

Не спеши свои "муки" представить на суд
Устно ль, письменно, это не важно.
Может, много важнее, чтоб их оценить
Осознать мог любой, лучше — каждый?
Если это, конечно, стоит того.
Если это, конечно, возможно.
Не спеши. В спешке смысл
Удивить? Поразить?
Что ж. Кому-то и это не сложно.

В потоке слов не разобрать речей.
В потоке мыслей можно заблудиться.
Но стоит гнать и загонять коней?
Взять паузу? Как знать... Остановиться?
Пусть каждый сам ответит на вопрос.
Его творенья и его решенье.
Пожалуй, важно, чтобы стих донёс
Смысл, коль он есть, до самовоплощенья.
Чтоб люди, прочитав его строку,
Задуматься смогли. Не заблудиться.
И мысль та, что умна, верна, ценна,
Навек смогла б в их душах поселиться.
_______
Да. Пожалуй, бесценный совет.
Посвяти себя делу. Любому.
Наведи марафет. Устрой близким фуршет.
Отдохнуть дай себе и другому. )))))))))))))))

Босые ноги, крик ребячий
После прошедшего дождя.
— Эй, кто там прыгает и скачет
По лужам?
— Как кто? Ребятня.
— Все босиком? И по асфальту?
— Да по асфальту. Что не так?
Затеяли игру детишки.
Асфальт... Подумаешь? Пустяк!

На нём никто не поскользнётся:
Здесь травки нет. И грунта нет.
Зато как звонко всё смеётся!
А лужи чистые. Ведь век

Тогда двадцатый был. Средина.
Не проезжали по дворам
В таком количестве машины.
Был двор на откуп отдан нам.

Подмёл метлой прилежный дворник
Дорогу. Бегай, не хочу!
Ликуют, тешатся ребята.
После грозы всё по плечу!

Повысыпали из подъездов
На встречу с солнцем во дворы.
Глаза сияют, радость в сердце,
Нет веселей сейчас игры!

Летят ввысь брызги, разлетаясь.
Всё ребятишкам нипочём!
Их жизнь, что радугой сверкает,
Ежеминутно бьёт ключом.

Никогда не волнуйтесь напрасно.
Берегите себя и семью.
Не позвольте унынья соблазну
Одолеть вас. Грузитесь в ладью,
Отправляйтесь по воле теченья
Силой мысли в прекрасную даль,
Где не ждут вас печаль, огорченья,
Воздух где, словно горный хрусталь.

Часто грусть, удручённость, смятенье
Возникают на месте пустом.
Уничтожьте их без сожаленья
И покиньте на время свой дом.
Пробегитесь по влажной тропинке,
Что покрыта росою с утра.
Соберите росинки в корзинку,
Унеситесь под небеса,

Обернитесь травинкою нежной,
Что внимает полёту шмеля.
Окажитесь во снах безмятежных
Ещё спящего соловья.
Нарядитесь в листву белоснежных
И пахучих цветов у реки.
Завернитесь в мечты и неспешно
Позабудьте тревоги свои.

Слишком часто на месте пустом
Возникают терзанья, сомненья.
В них не только владенье умом,
В них бессмысленность телодвиженья.

Свой продолжите путь к красоте,
Что Вселенной дарована свыше,
Чтоб получше её разглядеть,
Ощутить, осязать и услышать.

В лепестках всех цветущих дерев,
Что вокруг вас. Смелей! Искупайтесь!
И вальсируя в вихре дождя
белоснежного их,
Наслаждайтесь!
Уцепившись за ветку березы,
Повисите серёжкой на ней.
Погрузившись в серёжкины грёзы
Скоротечность познаете дней...

Для чего ж беспричинным уныньем
Жизнь свою и других омрачать?
Может чаще общаться и вместе
Сим красотам природы внимать?

О чём волнуешься, волнушка,
Ты в дождик, сидя под кустом?
Твоя потеряна подружка?
Да вот она здесь под листком.
Слетел листочек незаметно,
Её ладошкою прикрыл.
А дождик летний боязливый
Листочек тот к ней прикрепил.

Как часто повод для волненья —
Лишь глупость, бред и суета.
С тревогой жить, копить сомненья — Не жизнь. Сплошная маета!

Ты береги себя, волнушка,
От беспричинных треволнений.
Присядь. Вдохни. Вглядись. Послушай.
И лишь потом прими решенье.

— "Впредь кормите пионы хлебом.
Знайте, здорово в рост пойдут.
А какие цветы на клумбах
После этого расцветут!"
В Интернете вещает тётя.
Мы в растерянности и заботе:
"Замечательно зацветут?
Труд презрите? Чужой — не труд?"
Хлебороба, сажал что, сеял,
Пот над пашнями проливал?
Всех муку кто молол, хлеб веял,
Тех, кто пёк, форму создавал?

Ей твердили и так, и эдак.
Про блокаду и про Донбасс.
Но она, знать, товарищ смелый.
Вслух чихала на всех на нас.
Ведь она стала блогер ныне.
Она видео отсняла.
Ты вообще в состоянии, зритель,
Те сравнить и её дела?
Посочувствовать должно тёте,
Она тоже горит на работе.
В гости ездит к знакомым, друзьям.
Фильм снимает то здесь, то там.

Её труд тяжелее всех.
Он не стоит людских утех
По выращиванию хлеба,
Мастеров хлебопекарских дел.
— "Просто даже смешно. Достали.
Каждый высказаться захотел."

"Да. Горбатых могила исправит", — У народа в ходу молва.
В ней про тех, кто спиною болен.
Тут что? Сердце иль голова?
У него — не о ком сожалений.
В голове — никаких рассуждений.

Мама, бабушка, знать давно...
Вот такое, ребята, кино.
______________
— А пионы? Как быть?
— Пионы?
Им прекрасно цветётся и так.
Ну, а если внесешь удобрение,
То завалишь цветами
сельмаг.

Второй анонс к стихотворению
"К поэме Андрея Вознесенского "Ров".
В этой поэме поэт просто вопиет во весь голос о неизбывном ужасе, что испытал лично он, его спутники во время поездки в 1986 году на Симферопольское шоссе к месту истребления гитлеровцами в годы Великой Отечественной войны двенадцати тысяч мирных жителей.
О шоке, в который повергло их увиденное. Всё, что "не доделали" фашисты с этими людьми или их останками, чтобы поживиться за счёт уничтожаемых или уже расстрелянных, "претворяли в жизнь" наши соотечественники.

Те самые, в которых в советской школе, в стране с замечательными книгами, рассказами советских писателей, участников войны, военных корреспондентов;
достойнейшими советскими фильмами о войне:
о невыносимых страданиях советского народа, человечества;
о подвигах героев, проливавших свою кровь, шедших на смерть ради нашего спасения на фронтах;
героев, подвергавшихся нечеловеческим пыткам, но не выдававших имён своих товарищей: соседей, знакомых, разведчиков, партизан,
воспитывали преклонение перед памятью всех выше перечисленных;
сострадание к чужой боли;
ненависть к фашизму, нацизму, насилию, несущим людям голод, нечеловеческие муки, смерть.

На днях планирую разместить на нашей творческой площадке стихотворение "К поэме Андрея Вознесенского "Ров".
Это не пересказ текста.
Смешно даже представить, как можно было помыслить тягаться с таким маститым художником.
Это стихотворение о самом Андрее Вознесенском.
О его безудержной реакции на вопиющее беззаконие, преступление против человечности,
которое довелось ему увидеть собственными глазами.
Не мне судить, хорошо ли оно написано. Но, надеюсь, на некоторое впечатление. Если не от мастерства исполнения, то хотя бы от силы, возможно, энергии стиха.
Предваряю анонсом, полагая, что его содержание вряд ли будет понятно без знакомства с первоисточником.
Чтобы до его прочтения читатель, посещающий мои страницы, смог прочесть если не саму потрясающую душу поэму Андрея Вознесенского, то хотя бы небольшую её часть.
Страницы Интернета:
"Это не злодеи древности сделали, а нынешние люди" Андрей Вознесенский. liveinternet.ru
или
А. Вознесенский "Ров" batya27 — ЖЖ.

Первый анонс к стихотворению
"К поэме А.Вознесенского "Ров".

Два чувства дивно близки нам.
В них обретает время пищу:
Любовь к родному пепелищу,
Любовь к отеческим гробам.
Александр Сергеевич Пушкин

Есть у Андрея Вознесенского
Поэма в прозе и в стихах.
О недочеловеках, зверствах их,
Сердца что разрывают в прах.
О том, что память неких особей
Не для того, чтоб в ней храниться
Добру, любви и состраданию...

Знать, где б получше поживиться!
Гробокопатели им имя.
Кощунство их сродни фашизму.
Их варварство, поступки, цели
Сравнимы лишь с каннибализмом.
Когда над братскою могилой,
Где тыщи убиенных тел,
Ты не стоишь согнувши спину,
И не роняешь слёз, а дел
Других являешься поклонник,
С лопатой появившись здесь,
Вопрос тут возникает стойкий:
"Стервятник ты? Гиена? Смесь?"

Их бы самих в сороковые
На край раскопанного рва,
Где смерть ждала.
Не небо сине,
Трава под солнцем мурава...
Где грань жизнь-смерть
перед живыми —
не выбор — факт.
Предсмертный факт.
Пять-семь минут, и он свершится,
Чудовищной сей пьесы акт.
Зловещий, дышащий могилой,
Концом, исходом в цвете лет.
Его костлявою рукою
Погашен будет неба свет.

Акт пьесы, что вершит фашист.
Нацист. Садист. Тот шовинист,
Что истребить был целый мир
Готов.
Безудержный вампир!
Не получилось? Не смоглось?
Не поддалась земная ось?
Не раскрутилась так, что б ты
Осуществил свои мечты?
Ты, грязной лапой кто шагал
Чрез Брест, Орёл, Псков, Курск?
Урал ты, монстр, преодолеть не смог,
Пройдя по тысячам дорог!

Ну а пока все возле рва...
Вдоль края будущих могил.
"Мне б устоять, мне б не упасть, —
Мечтают, чтоб хватило сил. —
Чтоб быть удобною мишенью,
Когда враги начнут стрелять.
Помыслить убежать бесцельно...
Куда?
Здесь некуда бежать.
Какое "счастье", если сразу
Садистом будешь умерщвлён.
А не засыпет, пока дышишь,
Землёй ещё живого он".

Пропитан порохом и потом,
Ты дорог нам, защитник наш.
Под скрежет танков, крик пехоты
Под вой сирен и самолётов,
Разрывы бомб, мин и гранат

Через поля, хлеба где прежде
Под гнётом падали зерна,
Тогда война, что не бывала,
Кровищей землю залила,
Чрез сотни, сдюжив, километров
Прорвался ты и взял Рейхстаг.
Над ним взлетел и будет вечно
Сиять в веках советский флаг!

Пришла беда. Враги нам снова
Грозят. Мечтают растоптать.
Похоже, им пора напомнить,
Как мы умеем воевать.

Как ранен был, вгрызаясь в землю,
Своею кровью шар земной
Залил,
Но встал.
Под марш победный
Вернулся воин наш домой.

Как он, сломив мощь злобной гидры,
Фашистской нечисти чуму,
Отсёк, разбил и уничтожил
Её последнюю главу.
Шёл, отступал и отбивался,
Вновь наступая, погибал.
Но озверевшему фашисту
Земли ни пяди не отдал!
Поля, вздымаясь от разрывов
Летящих с мощным свистом бомб,
Его утраивали силы.
Он гансов обломал апломб.

По горло в ледяном болоте,
В грохочущем бою, в грязи
Он верен был своей работе
Найти, нацелиться, сразить.
И как бы страшно ни бывало
Себе подобного убить,
Страдал, но знал, что долг солдата
Всех беззащитных защитить,
Разрушить адскую машину,
Чьей лютой ненависти плод
Пытал, сжигал в печах — глумился
Над всем, что дышит. Что живёт.

Он шёл под грохот канонады,
Под вой сирен, под скрежет танков,
Когда б ты знал, сколь на чужбине
Лежит в земле его останков!
Пожарищ сквозь, огня лавины
Боец добрался до Берлина.
И гордо реял красный флаг,
Что водрузил он на Рейхстаг!

Мы дочери его, сыны.
Мы его памяти верны.
Храним в сердцах его завет
Оберегать страну от бед.
И быть достойными бойцов:
И дедов наших, и отцов.

И должен каждый в мире знать,
Что мы умеем побеждать!

С Днём Великой победы, дорогие!

Очарование небес
Весеннних трепетно и нежно.
Они просторны, высоки.
А глубина их так безбрежна,
Что мыслишь: " Что за глубиной?
Какие пропасти и дали?
И что там есть на небесах,
Что в этом мире не встречали? "

Их неземная благодать
Влечёт, манит нас неизбежно.
И мы то птицами парим,
То ищем сей ответ прилежно.

Но даже те, кто глубину
Небес с пристрастьем изучает,
На сей загадочный вопрос...
Увы и ах! Не отвечает.

Что — жизнь?
Кому-то — отблеск света.
Мрак для кого-то темноты.
Кому-то — всё теплом согрето.
Другим — вслед крик до хрипоты.

Попробуй, разгляди последних,
Им в помощь руку протяни.
Далеких, близких ли, соседних...
Не раз в молитве помяни.

Девятое мая.
Победный рассвет.
Стране сообщили:
"Войны больше нет.
Разбит враг.
Разгромлен фашист!
Побежден!"

"Алёша вернётся.
Я знаю, что он
помчится на крыльях
навстречу ко мне.
Соскучился муж
по земле, по весне,
по деткам,
что выросли без него.
Привыкнут, полюбят.
Ну, как без того?"—
мечтает жена.
— " Ой! Не он ли идёт? "
Любимого ждёт она.
Трепетно ждёт:
— "Недавно пришло
от него письмецо,
Я скоро увижу
родное лицо.
Всего зацелую
его допьяна.
Что ж ты натворила,
злодейка - война?"
Да. Сетует. Верно.
Но радость в глазах.
Играет улыбка
на влажных устах.
Послала письмо.
Ожидает ответ.
Но время идёт.
Алексея всё нет.

И вдруг словно
небо обрушилось вниз.
Соседки кричат:
"Дорогая, очнись!"
Без чувств, обезумев,
упала она.
Да... Смертью
её зацепила война.

МинУло столько лет с весны,
Той долгожданной и кровавой.
А мне всё снятся, снятся сны:
Мосты, дороги, переправы.
Как мы заканчивали бой,
Как наших братьев хоронили.
Фашистов в плен вели гурьбой.
Да. Мы там были. Фрицев били.

И в этой бойне погибать,
Друзья, нам вовсе не хотелось.
Мечталось мать свою обнять,
Жену, детей. Но где же смелость
Бойца, что молод был, семьёй
Своей ещё не обзавёлся
И той девчонке, что влюблён,
Сказать как любит, не нашёлся?
Кто не успел её обнять.
А тут война:
нацисты, фрицы.
Он нынче счастлив вспоминать,
Что всё ж успел, успел влюбиться!
Как смел он, мужествен в бою
За землю, Родину свою,
За край любимый, где он рос.
За речку, за песчаный плёс.
За ту девчонку: "Пусть живёт!"
Коль он к ней
с фронта не придёт
И не сумеет рассказать,
Что за неё шёл воевать.

За них, за всех мы снова в бой!
Громить врага, спасать страну.
Мосты, все реки, переправы
Преодолеем как одну!

Я не люблю такие сны...
Лишь только б не было войны!

Это труд. Это мир. Это май.
Как встречали мы Первомай!
Сколь горения было в сердцах!
Сколько песен, стихов на устах!
Сколь задора! Шеренги друзей:
Кто с баяном, гармошкой своей,
Кто с гитарой, а кто налегке
В платье праздничном, пиджаке.
Духовые оркестры вокруг.
Каждый был им приятель и друг.
Наполнялся с утра каждый дом
Звуком марша и торжеством.

Был тот день единеньем страны,
Всех, кто искренне были верны
Достиженьям её и трудам,
В коих каждый участвовал сам.
Танцы, общность,
веселье и смех
Вместе праздновали успех.
Расцветал, пел,
шумел Первомай!
Общий труд. Общий мир.
Вечный май!
Праздник — дань
наступившей весне
Нёс уверенность
в завтрашнем дне.
С бесконечных просторов столицы
К Красной площади издалека
Мы слетались весною, как птицы.
Текла общей отрады река.
Помнишь? Сколько
полощется флагов!
А какое раздолье цветов!
Транспаранты! Шары! Демонстранты
Отмечают день дедов, отцов,
Что так много
трудились, любили.
Мир спасли
от фашистской чумы.
Первомай жив в сердцах,
не забыли
Братской радости, верности мы.

Он нам дорог.
Приказ свой: "Не спите! "
Из далекого далека
отдаёт нам: "Хоть то сберегите,
Что осталось, друзья.
На века!
Не пасуйте.
Держитесь все вместе,
Не позвольте страну разорвать,
Чтобы вечно сиял над планетой
Триколор, славя Родину мать!"

Друзья... Друзья уходят чередой.
Безвременно,
порою слишком спешно.
И ты без них
под солнцем и луной.
Твоя душа и сердце безутешны,
Когда вдруг воскорбев
в который раз,
Улыбки вспомнишь их
и смех игривый
И даже, может, в неурочный час
Обиду или спор неукротимый.
Они — те, кто поддержит
и поймёт.
Они — кто в трудный час
подставит спину.
Но в судьбах их
случился поворот...
И ты грустишь,
их помянув кончину.
Но ты живешь...
Глядишь издалека
на всё, что с ними прожито.
Как быть?
А может быть Господь
хранит пока
Тебя за них молитвы возносить?

Не звони. Ей не надо звонить.
Навсегда пусть прервётся та нить,
Что связала когда-то двоих
С виду близких, по духу — чужих.
Много общего было. Навзлёт
Вспомнить: тот и другой стихоплёт.
И один, и другой - музыкант.
Не сказать чтоб... Но некий талант.
Звуки музыки словно гипноз
Опаляли её, когда врозь
Вы играли, а если вдвоём,
Забывала она обо всём!
Улетала ввысь под облака.
Что метель ей была? Что пурга?
Как кружилась её голова!
Не нужны были даже слова.
Только руки твои и глаза.
И от счастья катилась слеза
По щекам её. Да не одна,
А в груди вечно пела весна.

Пусть забудется всё. Навсегда.
Если б знал ты, как жалко года
Ей все, что проводила с тобой.
Ты всегда был по духу чужой.

Что? Не веришь мне?
Это не ложь.
Без неё не один год живёшь.
Может ты всё не сразу поймёшь?
Что быльем поросло, не вернёшь.
Не звони ей. Не надо звонить.
Навсегда пусть прервётся
та нить,
Что связала когда-то двоих
С виду близких,
по духу — чужих.

Всегда скромна. Всегда опрятна.
Всегда достоинства полна.
Строга была невероятно.
Принципиальна, но добра.
Ко лжи и к лени нетерпима,
Сама порядочность и честь.
Ты уважаема, любима
Была и будешь нами. Есть
В тебе всё та же увлечённость,
Я вижу в облике твоём
Всё те же цельность, завершённость,
Не сломленные новым днём.
Всё та же гордая осанка.
Всё та же прелесть чистоты.

А я — девчонка, я — пацанка.
Я с Вами лишь в стихах на "ты".

У кого-то вокруг, брат, Лимония.
У кого-то: страх, ужас, смерть, дым.
Но всё громче, мощней какофония:
"Лотерея! Мильон вам дадим!"
То ТВ над страной потешается.
Миллионами всё измеряется
Там, бесплатно где кровь, боль, беда?
Где бойцы, что с нацизмом сражаются,
Разрушаются города?
Кто-то крова лишен, пропитания,
Где всем миром по нитке...
— "Нас тронь!"?
Ради друга, где из сострадания
Грудь подставив, пойдут под огонь?

Но ТВ над страной измывается,
Где война, где за веру сражаются,
Умножается там где беда.
Та, что редко приходит одна.
Одиночество в ней, душ терзание
Вдов, отцов, дочерей, сыновей.
Сердца матери истязание:
Вопль: "Для жизни рожала детей!"
Птицы сбитые — крик отчаянья.
Подстрелили их всех на лету.
Кто исполнит надежды и чаянья,
Разделили чтоб с ними беду
Всей страной?
Вновь ТВ изгаляется,
Нам швыряя с экрана в лицо
Всех хохочущих, пляшущих, алчущих
Мест, где б можно истратить бабло.
И текут через край у кого-то здесь
Смерть, потери, раненья, болезни.
На ТВ же столь денег! Откуда? Невесть.
Жизнь кипит всё крикливей помпезней!
А ничё, что придётся и вам потерпеть?
Благо, если сейчас, чтоб суметь умереть
В покаянье, в слезах и раскаянье.
Не боитесь в огне адском вечно гореть
За гордыню, за несострадание?

Святой Онуфрий Великий шесть десятков лет провёл в пустыне
в молитве и одиночестве.

Я не ушла. Невидимо стою
У Царских врат, залитых ярким светом.
Творя молитву, Богу гимн пою,
Надеясь на прощение при этом.

Из алтаря навстречу мне идёт
Воскресший Спас со знаменем Победы,
Смерть уничтожив, изгоняя гнёт
И зло из нас. Все внутренние беды.
Христос, нерукотворный образ Чей
Над нами словно солнце над землёю,
Сияет ослепительней лучей,
Что летом опаляют храм, весною.
Я к аналою, я к мощам прильну.
Вновь подойду к иконам помолиться.
Онуфрия Великого спрошу:
"Нельзя ль из рук твоих испить водицы?"
Из истощённых, измождённых рук,
Иссохших в зной, что выжигал пустыню,
Где, подвизаясь, голод, жажду — мук
Он вынес столь, хватило б всем до ныне
С лихвою.
Ради Господа. Христа.
Десятки лет к нему такой любовью
Горя, что подвиг веры до конца
Свершил, почив.
Лёг камень в изголовье.
Той попрошу его воды испить,
Что ангелы росою изводили
Из камня: дух и силы подкрепить,
Чтоб не уснул вовек, чтоб славил Божье имя.
А причастившись тайн святых - даров,
Случись мне быть в Свято-Онуфриевском храме,
Вновь помолюсь, чтоб его жертвенный покров
Не только над Анапой был.
Над нами.

Порой за броской красотой
Не видим мы нутро гнилое.
Не слышим сердце золотое
За неприметной простотой.

Наряд из ткани легче сшить,
Снабдив прелестными цветами.
Куда труднее в борьбе с грехами,
Очистив, душу исцелить.

Написано в связи с участившимся беспределом и бойней, устроенной в Москве майором милиции, начальником ОВД одного из районов столицы, в 2009 году.

Откуда стало столько злобы,
Что рвётся, мечется из глаз?
В метро, в кафе глядите в оба,
Чтоб не всадили пулю в вас.
Нам двери заварить входные?
Нам псов цепных в дому держать?
Неважно — в будни, в выходные
Убить нас могут, растерзать
Везде: в машине, в магазине,
Обойму смело разрядив,
Чтоб скалиться в телеэфире,
Прощения не испросив.

Воздвигнем памятник эфиру!
Он прославляет всех подряд.
Особо кто взбесился с жиру,
Дешёвой славе кто не рад?

Воздвигнем памятник эфиру,
Что школой стал для подлецов.
Давайте скинемся всем миром.
Во славу дедов и отцов.
Ум, совесть. честь давно не в моде.
Не пахнут жареным они.
Какое счастье! На исходе
Мои года, часы и дни.

О павших. Быстро повзрослевших
За день? За час? За полчаса?
Пожить на свете не успевших,
По ком война катком прошла...
О них, девчонках и мальчишках,
Что в сорок первом с бала — в бой...
О них не забывай, парнишка,
И их сравни с самим собой.
Но если выразиться точно:
Себя сравни. Ты ровня им?
Иль, может, в зеркало вглядевшись:
"Пора, — решишь ты,— стать другим"?

Пояснение художника: «Абсолютно религиозная картина, но названа осторожно, так как Его не принято изображать со спины».

Уходящий от нас,
тех, кто предал Его и распял,
в бесконечность, в покой,
невозможны грехи где, пороки;
телом, плотью раним,
жив любовью, воскрес и восстал,
чтоб прийти к нам опять,
в новом облике встав на пороге.
А сейчас Он уходит…
В ниспадающих складках одежд
Его трепет и боль
за неверье, людские деянья:
непокорность, гордыню,
своеволье и зависть невежд;
нежеланье, взяв крест свой,
нести; избежать наказанья.

Впереди расстилается
мутная белая даль
пеленой облаков,
оседающих вниз постепенно.
Плотной мощной завесой
на травы ложится вуаль.
Перед нами не странник.
Создатель, Владыка Вселенной.
В Его воле в мгновенье
разорить, разогнать эту мглу
и сияющим солнцем
обогреть голубую долину.
Но сейчас Он уходит,
завещая нам веру в Весну:
в Благовестье Свое,
Триединство Отца, Духа, Сына.
И нельзя не прочесть,
не увидеть того, не понять,
сколь в Его молчаливом
смиренье величия духа.
Не суметь нам суда избежать,
повернуть время вспять.
Сколь же будут в сердцах
процветать зло, печаль и разруха?

Сайт: konstantin-rozanov. narod.ru картина "Странник".

Принимайте, как должное,
всё, что в жизни случается.
Будет в сердце спокойнее.
На душе — тишина.
Там, глядишь, и здоровье
вдруг ваше поправится.
Торжеством пробуждения
озарит вас весна.

Смотрю на своих детей,
Так хочется мне быть с ними.
А надо ли им взрослеть?
А надо ли быть большими?
Александр Бурдин

Хороший был задан вопрос,
но как на него ответить?
Взрослеем, стареем... Ну что ж?
Растут рядом внуки, дети.

Так нужно ли быть большим? Наверно. Куда ж деваться?
Решать все вопросы самим
всем должно. Иначе остаться
возможно в грязи, в колее.
Без жён, без детей, без жилища.
Без верных подруг и друзей.
Как знать? Может даже без пищи?

И не от того, что война
прошлась по семье и по дому.
И не от того, что страна
на откуп сдана сатане.
А от нежеланья трудиться, напрячься кого-то большого,
кто вдруг не успел, не заметил,
что он давно взрослый уже.

Брось перо. Мысли в горсть собери!
Не разбрасывай их по страницам.
Моли Господа. Слёзно моли,
чтоб тебе от грехов исцелиться.
Не перечить, суметь претерпеть
все болезни, все скорби, невзгоды,
что тебя посетят, — как узнать? —
может завтра, а может, чрез годы.
Вознеси в Небеса сердца вопль
за живых, за покойных... Не спится?
Так исполни свой долг на земле:
За спасенье душ вечных молиться.

Порядочность и честь у каждого свои...
И каждым вес у них по-своему измерен.
Различные так же меры влюблённости, любви
И ощущенья: верен иль не верен.
Проверены на деньги?
Проверены на власть?
Разобрались кто жаден, кто коварен?
Но чтобы неожиданно вам вдруг во грех не впасть,
Не лишне б знать тех, кто не благодарен.
Добро твори, чтобы творить добро.
Но знай, что на земле имеет место данность:
Порой к нам возвращается оно
Как чёрная, увы, неблагодарность.

Поставь тавро себе на грудь,
поставь на плечи,
чтоб все увидели,
как глуп, расчеловечен.
Зачем интим своей души
всем наизнанку?
Так пригласил бы лучше в дом к себе цыганку.
Та погадает и уйдет,
забудет вскоре
про все проблемы твои, счастье, радость, горе.
Что сокровенно для души, хранится тихо,
чтоб не будить в людских сердцах жестоких лихо.
Иль ты себя уже давно возвёл в величье,
уверен в том, что всё всегда лишь на "отлично"?
А может, лучше всем другим, что ты беспечен?
Иной увидит, скажет: " Да. Расчеловечен.
Общаться с этим мне совсем не стоит. Стрёмно.
Пойду-ка лучше помолюсь в сторонке скромно.
И за себя, и за него, того парнишку,
что превратил себя в распахнутую книжку.
Любой дурак его за пять минут узнает,
Всю его душу по "страничкам" пролистает".

Не надо! Не надо! Не надо!
За что от нас ждёте награды?
За то, что до ночи чернуху
Вливаете в каждой ухо?
Повязку пора и беруши:
Глаза завязать, заткнуть уши.
Но вы же пролезете в щели,
Дитя развратив в колыбели!
На сердце, на душу повязку
Мне сшейте. Я в прежнюю сказку
Хочу, где хотя нам и лгали,
Но нравственность оберегали.
2010 год
Думаю, год написания говорит сегодня между строк больше, чем само стихотворение.

Подвернулось. Нашлось. Подправилось. Вроде бы справилась...

Диалог детей и имени существительного
— "Будь к нам снисходительнее,
Имя существительное.
Без тебя мы пропадём,
если не придёшь к нам в дом.
Ты — имя всех родных, друзей.
Ты — кличка нашей кошки.
Названье ягод и грибов,
что на крыльце в лукошке."
— "Я — книжка, сказка под рукой,
что о добре и свете.
Чтоб отыскать меня вопрос
поставьте верно, дети.
Что ЭТО случилось вдруг?
Гром, гроза, обвал?
Кто ЭТО, друзья, вокруг
всё разрисовал?
Что ЭТО? Волшебный сон.
Лес, сады, цветы.
Пенье птиц, стрекоз трезвон
дивной красоты."
— "Мы стараться обещаем.
Как нам без тебя прожить?
На уроки приглашаем.
Мы хотим с тобой дружить.
Только б не забыть вопрос нам
правильно поставить.
Кто ЭТО поднос унёс?
Груз забыл отправить.
Что ЭТО? Мечтания.
Что ЭТО? Видения.
Что это?"
— "Отвечу вам:
"Полет воображения."
Этот стишок без особых заданий для отработки верной постановки вопроса к имени существительному.
Только имена сущ-ые, к которым поставлены вопросы, нужно назвать. Поскольку здесь сущ-ых или сразу несколько, или они использованы вместе с прилагательными.